Захарченко: "Собираюсь и вернусь домой, готовлю выводы по Майдану"

— Чем сейчас занимаетесь, с вами ли находится ваша семья?

— Знаете пословицу: один переезд равен двум пожарам. Когда я, получив информацию о двух группах, намеренных по Югославскому сценарию уничтожить руководство страны и их семьи — 24 февраля, естественно, я выехал и вывез семью. Не поверить в это было невозможно, потому что с 18 по 20 февраля на Майдане были убиты 20 и ранены более 100 сотрудников милиции, в том числе выстрелами снайперов.  Сотрудники «Беркута» стояли до 20 февраля невооруженные, только единицы с травматическими «помповиками». Около 17:00 20 февраля я дал команду завести в административные здания личный состав, задействованный в районе правительственного квартала. И уже ночью отдал команду выдать боевое оружие личному составу центрального аппарата МВД и сотрудникам «Беркута», охранявшим госздания. Сотрудники «Беркута» и МВД не стреляли в активистов Майдана, не получали такого приказа и физически не могли это осуществить так как не имели оружия (и. о. генпрокурора  Олег Махницкий сказал, что причастность «Беркута» к расстрелам установлена, но доказательств пока не привел. — Авт.). Главы оппозиции в присутствии европейских представителей подписали мирный договор. Зачем нам открывать огонь, когда мы в целях предотвращения агрессии выдержали поджоги сотрудников внутренних войск и «Беркута» и даже убийства личного состава? Сейчас я работаю над систематизацией всех оперативных документов. Я надеюсь опубликовать выводы.  

— Планируете ли когда-нибудь вернуться в Украину?

— Как и всякий человек, волею судьбы оказавшись в другой стране — собираюсь и вернусь на Родину. Я родился и вырос в Украине. Даже отдыхал только на родине, за границей бывал редко и только с официальными визитами. Сегодня «новая власть» сделала все, чтобы я не вернулся. Вспомните уголовные преследования 2004—2005 годов. Скольких политических оппонентов тогда преследовала «помаранчевая» власть... Прошло более трех месяцев с момента расстрела, но нет результатов расследования, кроме содержания под стражей сотрудников «Беркута». Меня очень удивило расследование Геннадия Москаля, который прямо заявил о том, что милиция не стреляла в народ. Правда через несколько дней он изменил свои выводы, но факт остается фактом (одно из последних заявлений Москаля гласит о том, что «СМИ высосали из пальца новость о том, что я якобы заявил о непричастности беркутовцев к расстрелу активистов на Майдане». — Авт.). Скоро правда о расстреле на Майдане станет известна, тогда я смогу спокойно вернуться домой.

— Что бы вы сейчас хотели сказать сотрудникам МВД? Какие приказы они должны исполнять, а какие считать преступными?

— О чем идет речь, когда вы говорите о преступных приказах? Кто определяет юридическую составляющую такого понятия? Все ведомственные приказы должны соответствовать законодательным актам, принятым Радой. Милиция не исключение. Приказ — это не возглас «вперед». Это письменный административно-властный акт, подготовленный соответствующей службой и согласованный со многими ведомственными, а иногда и межведомственными службами. В Украине только приказы, подписанные соответствующим министром и согласованные с Министерством юстиции, набирают юридическую силу. Я никогда не отдавал приказа стрелять в собственный народ, а «Беркут» защищал Конституционный строй, даже ценой собственной жизни, без оружия. Но я хочу, чтоб вы знали — часть сотрудников милиции, не принявшая «новую власть», сообщает все, что происходит, протоколирует совершаемые преступления, собирает доказательную базу.

Сейчас необходимо расследовать дело снайперов. Но иногда доказательства могут быть утеряны безвозвратно либо умышленно уничтожены. Как можно иначе, чем халатность оценить действия тех должностных лиц, которые позволили, а возможно и содействовали сотникам Майдана спилить деревья на ул. Институтской, чтобы лишить следствие возможности провести баллистическую экспертизу по следам пуль, застрявших в этих деревьях? Ведь любой понимает, что в результате такой экспертизы было бы точно установлено место нахождения стрелка! (в ГПУ нам пообещали все проверить, а коммунальщики опровергли спил деревьев. — Авт.)  

— Что вы можете рассказать о снайперах?

— Все деревья с попавшими в них пулями спилили и вывезли, не извлекая пули, не осталось ни одного пробитого рекламного щита. Не были назначены и проведены трассологические и баллистические экспертизы, в ходе которых по следам и входным каналам можно было установить, откуда был выстрел. Раненых пулями милиционеров не опросили на предмет — откуда прилетела пуля. Каждый из них может сообщить свое место нахождения в момент ранения, что конкретно в это время делал, что происходило вокруг, что видел, куда смотрел, куда попала пуля и т. д. Не установлены реальные места расположения снайперов (спикер ГПУ Василий Зоря сказал нам, что установлены. — Авт.) На видео видно, что в активистов так называемой Небесной сотни стреляли со спины и в спину (в ГПУ этого не подтверждают. — Авт.). А как могли украсть 190 уголовных производств о потерпевших с Майдана месяц назад из Шевченковского РОВД? Это невозможно без согласия сотрудников, а точнее без команды сотрудникам (в МВД на это нам ответили уклончиво, что кража производств бессмысленна, потому как они есть в электронном виде в едином с прокуратурой реестре. — Авт.)  
 
— Поддерживаете ли вы сейчас связь с коллегами, подчиненными, которые работают в силовых структурах Украины?

— Связываться с коллегами сейчас небезопасно для них. Но как вы могли заметить из моих ответов, связь такая существует. Сотрудники все видят, слышат и запоминают...  

— Владеете ли вы информацией о ситуации с вашим домом и имуществом в Украине?

— Мое имущество в Украине? Это... тот дом, который мне приписывали в СМИ и куда «по наводке» Татьяны Черновил выезжал Автомайдан? Его я арендовал для своей большой семьи. За аренду рассчитался вовремя, забрал личные вещи, некоторые архивы и выехал. Судя по сообщениям в СМИ — сейчас там новые арендаторы. Мое имущество никто не разграбил, дом у меня был в Донецке, его я в свое время продал. Кстати, как ни прискорбно об этом говорить, но я еще не слышал, чтобы кто-то понес за мародерство ответственность. В большинстве случаев милиция заявляет, что грабят «неизвестные»... Хаос не может продолжаться вечно, после февральской революции обычно приходит октябрьская…

— У вашей супруги был питомник болонок. Продолжает ли она заниматься любимым делом или возникли сложности?

— Питомник породы мальтийских болонок действительно существовал. Супруга долгие годы занималась им, добилась успехов и на выставках, и в племенном разведении данной породы. Ее собаки неоднократно становились чемпионами мира и Европы. Но разве этой власти интересно, что об украинском питомнике Захарченко Людмилы и ее питомцах знает весь мир? «Герои», которым «слава», хотели питомник поджечь. Но по воле Божьей этого удалось избежать. Каких-то собак удалось вывезти, каких-то раздали знакомым.

— Понятно, что вряд ли вы посчитаете нужным озвучить ваше местонахождение, но можете ли в общих чертах рассказать об окружающей вас обстановке?

— Я, к сожалению, не дома. Меня это огорчает… Но более откровенный ответ на ваш вопрос может быть истолкован отдельными лицами неправильно. Ведь есть целая группа таких, которые хотели бы, чтоб я никогда не рассказал правду о расстреле Майдана. Поэтому я не буду пока афишировать свое место пребывания. Мне надо какое-то время побыть в безопасности, мне, моему архиву, чтобы потом иметь возможность предъявить счет.

— Как часто сейчас общаетесь с Виктором Януковичем? О чем говорите?

— Сегодня ответ «общаюсь», равно, как и «не общаюсь», может привести к неправильному пониманию ситуации к спекуляциям. Мне бы этого не хотелось.

— О чем вам хотелось бы еще сказать?

— Я хочу рассказать всю правду о событиях на Майдане, смене власти, убийстве Небесной сотни и многих других преступлениях, группы, которая это все пока безнаказанно организовала. Недавно я публиковал на своей страничке FB хронологию событий ноября — февраля 20013—14 г.г. В ближайшее время я опубликую там же ряд аналитических материалов о технологиях подготовки переворота в Украине...